Неточные совпадения
А в пансионах, как известно, три главные предмета составляют
основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной
жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
Если это подтверждалось, он шел домой с гордостью, с трепетным волнением и долго ночью втайне готовил себя на завтра. Самые скучные, необходимые занятия не казались ему сухи, а только необходимы: они входили глубже в
основу, в ткань
жизни; мысли, наблюдения, явления не складывались, молча и небрежно, в архив памяти, а придавали яркую краску каждому дню.
Они были дружны с Левиным, и поэтому Левин позволял себе допытывать Свияжского, добираться до самой
основы его взгляда на
жизнь; но всегда это было тщетно. Каждый раз, как Левин пытался проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Свияжского, он замечал, что Свияжский слегка смущался; чуть-заметный испуг выражался в его взгляде, как будто он боялся, что Левин поймет его, и он давал добродушный и веселый отпор.
Левин чувствовал, что брат Николай в душе своей, в самой
основе своей души, несмотря на всё безобразие своей
жизни, не был более неправ, чем те люди, которые презирали его. Он не был виноват в том, что родился с своим неудержимым характером и стесненным чем-то умом. Но он всегда хотел быть хорошим. «Всё выскажу ему, всё заставлю его высказать и покажу ему, что я люблю и потому понимаю его», решил сам с собою Левин, подъезжая в одиннадцатом часу к гостинице, указанной на адресе.
Прелесть, которую он испытывал в самой работе, происшедшее вследствие того сближение с мужиками, зависть, которую он испытывал к ним, к их
жизни, желание перейти в эту
жизнь, которое в эту ночь было для него уже не мечтою, но намерением, подробности исполнения которого он обдумывал, — всё это так изменило его взгляд на заведенное у него хозяйство, что он не мог уже никак находить в нем прежнего интереса и не мог не видеть того неприятного отношения своего к работникам, которое было
основой всего дела.
Левин встречал в журналах статьи, о которых шла речь, и читал их, интересуясь ими, как развитием знакомых ему, как естественнику по университету,
основ естествознания, но никогда не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии, с теми вопросами о значении
жизни и смерти для себя самого, которые в последнее время чаще и чаще приходили ему на ум.
В конце концов Самгин все чаще приближался к выводу, еще недавно органически враждебному для него:
жизнь так искажена, что наиболее просты и понятны в ней люди, решившие изменить все ее
основы, разрушить все скрепы.
— В тех формах, как она есть, политика идет мимо коренных вопросов
жизни. Ее
основа — статистика, но статистика не может влиять, например, на отношения половые, на положение и воспитание детей при разводе родителей и вообще на вопросы семейного быта.
И вот вместо твердых
основ для успокоения совести человеческой раз навсегда — ты взял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял все, что было не по силам людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе, — и это кто же: тот, который пришел отдать за них
жизнь свою!
Труд есть
основа человеческой
жизни в этом мире.
И другая еще заповедь лежит в
основе этого чувства
жизни: любите дальнего больше, чем ближнего.
До приезда Райского
жизнь ее покоилась на этих простых и прочных
основах, и ей в голову не приходило, чтобы тут было что-нибудь не так, чтобы она весь век жила в какой-то «борьбе с противоречиями», как говорил Райский.
Поскольку это создание своего подобия есть общая и неотменная
основа творения человека, его творчество и вместе самотворчество, саморождение, определяет самое общее содержание человеческой
жизни.
В меру того, насколько сам человек положил
основу своему бытию, осуществил в себе подобие Божие, выявил умопостигаемый лик свой, познал в себе божественную свою идею, настолько он имеет силы
жизни и роста в Царствии Христовом.
Но, по мере того как тиски эти разжимаются, делаются нечувствительны, ничто становится бессильной потенциальностью, скрытой
основой бытия, все победнее звучит небесная музыка «
жизни вечной», составляющей предмет христианских упований и обетовании и опытно ведомой святым.
Мир идей, идеальное все, актуально содержащееся в Софии, для мира тварного существует не только как
основа или причинность (в вышеуказанном смысле), но и как норма, предельное задание, закон
жизни, аристотелевская энтелехия в отношении к потенциальному состоянию бытия.
Этому ничто Создателем указано положение темной
основы, пассивного, послушного начала, изнанки, а не лицевой стороны бытия, но тварная свобода вольна вызвать к бытию и небытие, актуализировать ничто, влить в него собственную
жизнь.
Скрепы
жизни, связывавшие бытие с небытием и делавшие ее хотя не имеющей силы бессмертия, но и не знающей над собой силы смерти, расслабляются,
жизнь колеблется в
основах.
Адские муки происходят от нехотения истины, ставшего уже законом
жизни; не-любовь к Богу — такова их
основа.
В вечной природе существуют две области и заключена возможность двух
жизней: «огонь или дух», обнаруживающийся как «молния огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4 стихии становятся или
основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского начала, причем каждое начало по-своему индивидуализирует бытие.
Образ Божий дан человеку, он вложен в него как неустранимая
основа его бытия, подобие же есть то, что осуществляется человеком на
основе этого образа, как задача его
жизни [Различие между образом и подобием Божьим было сделано уже Оригеном: «Моисей, когда рассказывает о первом сотворении человека, говорит: и рече Бог: сотворим человека по образу нашему и по подобию.
На славянофилах лежит грех, что мы долго не понимали ни народа русского, ни его истории; их иконописные идеалы и дым ладана мешали нам разглядеть народный быт и
основы сельской
жизни.
Верно, что женственная стихия есть стихия космическая,
основа творения, лишь через женственность человек приобщается к
жизни космоса.
Так было в народе, так будет в русской революционной интеллигенции XIX в., тоже раскольничьей, тоже уверенной, что злые силы овладели церковью и государством, тоже устремленной к граду Китежу, но при ином сознании, когда «нетовщина» распространилась на самые
основы религиозной
жизни.
Когда славянофилы говорили, что община и земщина —
основы русской истории, то это нужно понимать так, что община и земщина для них идеал русской
жизни.
Париж еще сильно притягивал меня. Из всех сторон его литературно-художественной
жизни все еще больше остального — театр. И не просто зрелища, куда я мог теперь ходить чаще, чем в первый мой парижский сезон, а вся организация театра, его художественное хозяйство и преподавание. «Театральное искусство» в самом обширном смысле стало занимать меня, как никогда еще. Мне хотелось выяснить и теоретически все его
основы, прочесть все, что было писано о мимике, дикции, истории сценического дела.
В
основе «философии свободы» лежит деление на два типа мироощущения и мироотношения — мистический и магический. Мистика пребывает в сфере свободы, в ней — трансцендентный прорыв из необходимости естества в свободу божественной
жизни. Магия еще пребывает в сфере необходимости, не выходит из заколдованности естества. Путь магический во всех областях легко становится путем человекобожеским. Путь же мистический должен быть путем богочеловеческим. Философия свободы есть философия богочеловечества.
Свобода есть не только цель и конец мистической
жизни, свобода есть также
основа и начало этой
жизни.
В
основе сексуальной
жизни есть что-то демоническое, нет радости, нет соединения.
В
основе знания самого высшего лежит знание житейское, обыденное, знание как
жизнь.
Страх есть
основа греховной
жизни, и он проникает в самые высшие духовные сферы, он заражает собой религиозную и нравственную
жизнь.
А это значит, что в
основе нравственной оценки и нравственного акта лежит грехопадение, потеря первоначальной райской цельности, невозможность непосредственно, без рефлексии и различения, вкушать от древа
жизни.
Так же ценности порядка религиозного, связанные со спасением человека для вечности и достижением им совершенства, перестают быть выделенными в особую область, как бы извне господствующую над всей
жизнью, и распространяются на всю полноту
жизни как глубочайшая
основа всей
жизни.
И в
основу должно быть положено понятие творческой свободы как источника
жизни и духа как света, освещающего
жизнь.
И раньше говорили о бессознательном, но придавали ему характер биологической, материально-физиологической
основы душевной
жизни.
Сколько условной лжи накопляется в
жизни семейств, и ложь эта считается
основой их существования и самосохранения!
Две проблемы лежат в
основе социальной
жизни, и нет ничего труднее их гармонического разрешения — проблема свободы и проблема хлеба.
Спиритуализированное понимание органичности общества идеализирует закономерность общественной
жизни, как духовную
основу общества.
Сталкиваются две точки зрения: 1) есть неизменный, вечный, разумный порядок бытия, он выражается и в порядке социальном, который создается не людьми и которому люди должны подчиняться, и 2)
основы мировой и социальной
жизни, пораженной падшестью, не вечные и не навязанные сверху, они меняются от человеческой активности и творчества.
Народ по крайней мере стоит ближе к труду как
основе социальной
жизни, ближе к природе.
Ежели мы, русские, вообще имеем довольно смутные понятия об идеалах, лежащих в
основе нашей
жизни, то особенною безалаберностью отличается наше отношение к одному из них, и самому главному — к государству.
Вот вероятный практический результат, к которому в конце концов должен прийти самый выносливый из простецов при первом жизненном уколе. Ясно, что бессознательность, которая дотоле примиряла его с
жизнью, уже не дает ему в настоящем случае никаких разрешений, а только вносит элемент раздражения в непроницаемый хаос понятий, составляющий
основу всего его существования. Она не примиряет, а приводит к отчаянию.
Мистика и есть бытийственная
основа всякого религиозного сознания, темный исток религиозной
жизни.
Женская эмансипация, конечно, является симптомом кризиса рода, надлома в поле, и она лучше лицемерного принуждения в старой семье, но в ней нет нового человека и новой
жизни,
основы ее ветхи.
Во всех попытках, как церковных, так и внецерковных, по-евангельски, новозаветно оправдать, осмыслить все в
жизни, обосновать все ценности
жизни чувствуется какая-то натяжка, какое-то насилие над Евангелием, какое-то произвольное внесение в Евангелие ценностей иного мира [Необходимость освободить абсолютность евангельского духа от относительных ценностей мира в последнее время прекрасно сознают М. М. Тареев в своих «
Основах христианства» и кн. Е. Трубецкой в интересном труде «Миросозерцание Вл. С. Соловьева».
В
основе семьи лежит падший пол, непреодоленный дифференцированный акт половой
жизни, утеря цельности пола, т. е. целомудрия.
Плод
жизни, в
основе которой лежат одни пустяки, — пустота, и эта пустота только пустяками же и может быть наполнена.
Теперь «богиня фантазии» (если вы читали Жуковского, милая Настенька) уже заткала прихотливою рукою свою золотую
основу и пошла развивать передним узоры небывалой, причудливой
жизни — и, кто знает, может, перенесла его прихотливой рукою на седьмое хрустальное небо с превосходного гранитного тротуара, по которому он идет восвояси.
В эпохи нравственного и умственного умаления, когда реальное дело выпадает из рук, подобные фантасмагории совершаются нередко. Не находя удовлетворений в действительной
жизни, общество мечется наудачу и в изобилии выделяет из себя людей, которые с жадностью бросаются на призрачные выдумки и в них обретают душевный мир. Ни споры, ни возражения тут не помогают, потому что, повторяю, в самой
основе новоявленных вероучений лежит не сознательность, а призрачность. Нужен душевный мир — и только.
Напрасно пренебрегают ими: в
основе современной
жизни лежит почти исключительно мелочь. Испуг и недоумение нависли над всею Европой; а что же такое испуг, как не сцепление обидных и деморализующих мелочей?